- А почему?

- Потому что я знала, что меня сочтут сумасшедшей. Точно так же, как в данный момент считаете и вы.

- Нет, миссис Горман, но я надеюсь, что вы понимаете, что нам весьма трудно.., гм.., произвести арест привидений, - сказал Мейер и улыбнулся.

Адель Горман не улыбнулась в ответ.

- Забудем о привидениях, - сказала она. Глупо было с моей стороны вообще упоминать о них. - Она глубоко вздохнула и пристально поглядела на Мейера. - Я пришла сюда, чтобы заявить о краже бриллиантовой броши стоимостью в шесть тысяч долларов и изумрудных серег стоимостью в три с половиной тысячи. Намерены ли вы послать этой же ночью своего сотрудника для расследования преступления или мне придется обратиться к отцу, чтобы он связался с кем-нибудь из вашего начальства?

- К вашему отцу? А какое он имеет отношение...

- Мой отец - главный судья по делам о наследстве и опеке. Судья в отставке, - сказала Адель.

- Понимаю, - сказал Мейер.

- И, надеюсь, правильно понимаете.

- Так в котором часу, вы говорите, появляются эти привидения? спросил Мейер и тяжело вздохнул.

Между полночью и двумя часами город не очень заметно меняется. Театры уже позакрывались, и верные себе субботние бражники - достойные обитатели Бестауна и Калмс-Пойнта, Риверхеда или Маджесты - заполняют улицы Айсолы в надежде перехватить рюмочку и потрепаться перед тем, как отправиться по домам к своим постелям. После закрытия театров город превращается в муравейник увеселительных заведений и просто кабачков, где можно перекусить. Все полно жизни, начиная от шикарных французских кафе и кончая пиццериями и дешевыми закусочными, а блюда, подаваемые там, варьируются от скромных сосисок до изысканных деликатесов. Все эти заведения обычно набиты битком, потому что субботняя ночь, как никакое другое время, пугает одиночеством и именно в эту ночь бывает необходимо поплакаться кому-то в жилетку. И они выплакиваются на полную катушку, все эти добропорядочные бюргеры, честно оттрубившие целых пять дней упорного недельного труда.