Он успел уже сорвать двенадцать штук, причем на одной только улице. Он просто выбрасывал их на мостовую, подобно Джону-Сеятелю, засевающему улицу радиоприемниками; патрульная машина замела его в тот момент, когда он пытался сорвать антенну с "кадиллака" модели 1966 года. Парень был в состоянии сильного алкогольного или наркотического опьянения, а возможно, и то и другое. Сержант Мэрчисон из канцелярии тем не менее попытался прочесть ему вслух выдержку из решения Верховного Суда по делу Миранда-Эскобедо. Текст этот на английском и испанском языках был вывешен для всеобщего обозрения на стене, однако сам задержанный был явно не в состоянии ни прочесть, ни понять его. Патрульный, задержавший мальчишку, провел его на второй этаж в дежурную комнату, где детектив Берт Клинг как раз разговаривал с Хейвсом по телефону. Он сделал знак патрульному, чтобы тот подождал на скамье по другую сторону перегородки, а сам нажал кнопку внутреннего телефона, соединявшего его с Мэрчисоном внизу.

- Дейв, - сказал он, - у нас возбуждается дело об убийстве на Одиннадцатой улице, что сразу же за театром. Не займешься ли ты его оформлением?

- Хорошо, - сказал Мэрчисон и повесил трубку.

Убийства были обычными событиями повседневной жизни этого города, и каждое из них подвергалось общей для всех процедуре, в которой ужас перед насильственной смертью низводился до привычной рутины. Делалось это усилиями самой полиции, которая, в противном случае, уже давно оказалась бы погребенной под завалами статистических выкладок и отчетов. Поэтому, когда в дежурном помещении на втором этаже Клинг знаком указал патрульному, что он может ввести задержанного, сержант Мэрчисон на первом этаже в канцелярии уже соединился с капитаном Фриком, ответственным за весь 87-й участок, и доложил ему об убийстве. Затем он сообщил о нем лейтенанту Бернсу, который возглавлял отдел детективов 87-го участка.